Перемены в руководстве высшей инстанции
В начале осени 2025 года Верховный Суд РФ возглавил новый председатель – после безвременно ушедшей Ирины Подносовой данный пост занял Игорь Краснов, покинувший для этого свою прежнюю должность Генерального прокурора РФ.
Подобные переходы порождают логичные вопросы о том, какие изменения последуют в системе органа, руководство которого меняется столь радикально, ведь в современной России уже традиционным стало назначение и судей, и руководителей в судебной системе из числа работников этой же системы. Появление же на главном посту в иерархии судебной системы человека из органа, выстроенного на принципах вертикального управления и прямого подчинения, как минимум весьма непривычно.
В юридическом сообществе выдвигались мнения, что не только принципы управления высшей судебной инстанции (а председатель – это прежде всего административная, а не руководящая должность для ВС РФ), но и ее практика – Генпрокуратура под началом Игоря Краснова в последние годы славилась нацеленностью на государственные интересы, даже если их удовлетворение идет вразрез с прочно устоявшимися правилами.
Новые веяния юристы могли ощутить почти сразу:
1. Верховный Суд 2 октября принял к рассмотрению, а 23 октября пересмотрел дело, в котором нижестоящие инстанции отказали прокуратуре в изъятии активов Ивановского завода тяжелого станкостроения. Особенность этого случая в том, что до назначения Игоря Краснова судьи ВС РФ отказали прокуратуре в передаче дела для рассмотрения четыре (!) раза в течение года, пятое представление было принято к рассмотрению через неделю после назначения нового председателя.
В мотивированном определении Верховный Суд недвусмысленно намекнул, что публичный интерес государства можно поставить превыше иных, и на его защиту допустимо не распространять сроки исковой давности.
2. Также 2 октября случилось крайне редкое событие для практики ВС РФ – передача в Президиум ВС РФ надзорной жалобы на судебный акт коллегии Верховного Суда. Как мог догадаться читатель, жалобу (представление) подала Генеральная прокуратура, и уже 29 октября Президиум принял акт, которым удовлетворил представление.
3. 10 ноября экономколлегия ВС РФ оставляет без изменения судебные акты (что редкость само по себе – таких случаев при попадании дела в ВС около одного процента) по двум делам с одним существенным вопросом – допустима ли отмена арестов, наложенных в уголовном процессе, в рамках арбитражного дела о банкротстве? Занятно то, что ранее по этим же делам производство Верховном Суде было приостановлено для направления запросов в Конституционный Суд. Спустя три недели после назначения Игоря Краснова председателем запросы отозваны, а дело благополучно рассмотрено – постановлено, что их отмена допустима только в уголовном процессе.
4. Магия преодоления сопротивления прежних позиций была применена и без непосредственного рассмотрения дел: в июле 2025 года экономколлегия ВС РФ в своем определении изложила позицию, согласно которой арест на имущество, наложенный налоговым органом, не является залогом для целей рассмотрения дел о банкротстве. Сразу после назначения Игоря Краснова Генеральная прокуратура подала надзорное представление на это определение, и 7 ноября дело было передано для рассмотрения Президиумом ВС РФ.
Однако дальнейшее развитие практики пошло даже проще – 19 ноября Президиум утвердил в качестве отдельного документа «Ответы на вопросы», в которых указал, что арест, наложенный налоговым органом, является залогом в силу закона. Что интересно, иные аресты (например, обеспечительные меры, наложенные судом) по мнению Президиума ВС РФ таким качеством не обладают.
На основе уже этого документа ФНС и Генпрокуратура отозвали надзорные жалобы, но потребовали пересмотра дела по вновь открывшимся обстоятельствам, чего АПК РК не предусматривает. Между тем коллегия Верховного Суда в начале декабря согласилась и на это, закрепив при этом позицию из «Ответов на вопросы»
5. Не менее занятный подход нашел «обновленный» Верховный Суд к процессуальным срокам на обжалование судебных актов Генеральной прокуратурой. По прошествии 15 (!) лет после вступления в силу решения суда, которое утвердило выбытие из федеральной собственности массива земель лесного фонда, прокуратура подала на него кассационную жалобу. Кассация жалобу оставила без рассмотрения, резонно сославшись на невозможность восстановления срока, столь существенно пропущенного. Судьи ВС РФ так же отказались рассматривать три последовательных жалобы Генпрокуратуры и Рослесхоза.
Как и в вышеописанных случаях, удача повернулась в сторону той жалобы Генпрокуратуры, которая была подана в период перехода в ВС РФ Игоря Краснова – от 23 сентября 2025 года. Уже 30 сентября жалоба была истребована для изучения, 1 ноября принята к производству, а 25 ноября судебные акты были отменены экономколлегией. Мотивировочная часть определения гласит, что прокуратурой обнаружено коррупционное правонарушение судьи, рассматривавшего данное дело 15 лет назад, и «исправление судебной ошибки не должно быть исключено по причине истечения процессуального срока», что в целом справедливо, но с нюансом – для таких случаев существует пересмотр по вновь открывшимся обстоятельствам, более сложная для заявителя процедура. При этом многих юристов гложат обоснованные сомнения, что такой подход будет распространен на дела, в которых не замешана федеральная собственность.
Что это означает для всех нас
В подобных случаях - когда высшая инстанция меняет столь многие подходы в рамках довольно короткого времени - можно говорить о тенденции, которая, вероятно, получит дальнейшее развитие. Споры с государством в российских судах традиционно не столь просты, и, как видится, станут значительно сложнее. Ориентируясь на государственно-ориентированную практику Верховного Суда, многие муниципальные и государственные чиновники могут счесть, что весомую часть сложной работы по заявлениям граждан и бизнеса можно не выполнять, ведь суды их поддержат.
Но этот же фактор повышает ценность профессиональной работы юриста – обоснованное и юридически грамотное заявление сложнее проигнорировать, а суды не склонны поддерживать незаконные решения, даже если последние мастерски «замаскированы» под обоснованные. Выстраивание стратегии и тактики работы с государственными органами, поиск слабых мест неправомерных решений в такой ситуации становятся все более важны, поскольку нельзя забывать, что среднестатистический судья крайне загружен, и для выяснения обстоятельств незаконности работа юриста-представителя становится ключевой.
Тревожные для стабильного понимания сложившихся практик сигналы из Верховного Суда, вероятно, продолжат поступать, и курс системы в ближайшее время не изменится. Однако уныние – главный враг в сложные времена, и мы уверены, что качественная работа юриста всегда дает положительный результат на дистанции.
