Специальной нормы, которая непосредственно предусматривает право суда отказать в применении последствий истечения срока исковой давности, если заявление об этом было сделано недобросовестным лицом, закон не содержит. Однако в судебной практике выработан достаточно верный логически подход, при котором применяется статья 10 Гражданского кодекса РФ, которая запрещает заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).
Считается, что допускается неприменение последствий пропуска срока исковой давности, о которых заявлено ответчиком, в порядке исключения и только в случае установления особых обстоятельств, в том числе создаваемых для истца препятствиях со стороны ответчика. Соответствующая позиция была закреплена в постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2011 г. № 17912/09, от 24 мая 2012 г. № 17802/11, от 24 сентября 2013 г. № 10715/12, от 26 февраля 2013 г. № 12913/12. Данный механизм по-прежнему применяется судами и благоприятно воспринимается наукой.
Однако на практике его применение не могло не вызвать затруднений – достаточно сложно определить, подпадает ли рассматриваемый конкретным судом случай под описанное исключение, а также существуют ли для этого иные основания помимо препятствий со стороны ответчика к обращению истцом за защитой права. В недавнем акте Верховный Суд РФ уточнил рассматриваемую позицию, сузив круг стоящих вопросов.
Определение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС РФ от 18 ноября 2024 года по делу А40-238905/2020 позволило чуть яснее понять существо данного механизма. Коллегия указала, что не любое недобросовестное поведение ответчика, способствовавшее нарушению права истца, может рассматриваться как основание отказать в применении последствий истечения срока исковой давности. Отказ может быть применен только когда судом непосредственно установлено, что своевременное (в рамках срока исковой давности) обращение в суд за защитой своих прав стало невозможным либо затруднительным для истца в результате недобросовестных действий ответчика, который препятствовал заявлению соответствующего иска.
Таким образом, Верховный Суд фактически указал, что единственное основание для неприменения последствий пропуска срока – умышленное создание ответчиком условий для того, чтобы он был пропущен, когда истец уже должен был узнать о нарушении своего права. Иных случаев, которые могли скрываться за словами «в том числе» в актах ВАС РФ, ВС РФ в своем толковании не предусматривает.
Отметим, что позиция достаточно взвешенная, поскольку предписывает не допускать сохранения нарушения права лишь из-за того, что правонарушитель не дал вовремя обратиться за защитой. При этом устраняется неопределенность, из-за которой суды могли расширять перечень оснований для неприменения исковой давности, на свое усмотрение устанавливая признаки недобросовестного поведения, даже если оно не препятствовало своевременной защите. Данное указание наши юристы считают наиболее важным.
Представляется, что принятие рассмотренного акта гармонизирует практику применения такого важного инструмента борьбы с недобросовестными нарушителями, который, однако, должен применяться с высокой степенью осторожности – стабильность и предсказуемость по-прежнему остаются крайне важными для оборота и лишь наращивают свою важность с приходом сложностей в экономику.
